— Салам Алейкум.
— Алейкум салам.
— Вазир, как ты?
— Ничего, нормально.
— Ребёнок как? Нормально?
— Да, нормально тоже.
— Приехали они или там остались?
— Как это? Дети там, да.
— А жена тоже там, да?
— Да, жена тоже в Дагестане.
— Нормально всё? Не беспокоит ничего?
— Все равно вызвали её, что сделали её, забрали с работы.
— Что сделали?
— Да, забрали на отпечатки пальцев или что там, вызвали.
— Нужно, да, проверить по-любому. Они, по-моему, один раз сделают, больше никто не станет, не подойдёт. Слушай, ты сам чё не едешь туда?
— Куда? Я бы поехал, там нету ничего — ни работы, ничего.
— А сейчас где работаешь? Работа здесь есть, что ли, у тебя?
— Здесь же, в Дербенте. В тот раз спрашивал, тебе говорил же. Не помнишь?
— Я знаю, помню, где ты в прошлый раз был. Там у знакомых своих работал… (неразборчиво).
— Не там, вот здесь, в Дербенте, я по Ленина. Не помнишь, что ли?
— А, всё-всё, вспомнил. Да, говорил.
— По Ленина я работаю… (неразборчиво).
— Там осталась ещё работа?
— Да, там по мелочи ещё.
— Бог в помощь, братан. Дай Аллах, чтобы твои дети тоже выздоровели. Хорошо? Хорошо. Извини за беспокойство.

— Ты хочешь мне угрожать сейчас, да?
— Я тебе вообще не угрожаю, ты мне сто лет не нужен.
— Но я сто лет не нужен, зачем звонишь тогда?
— Узнать адрес.
— Ты объясни мне, зачем ты звонишь? Объясни мне.
— Послушай, Вазир, послушай меня. Мне от тебя ничего не надо. Уяснил? Мне нужно, где ты находишься. Город Москва.
— Я тебе в тот раз дал адрес. Пришли сотрудники [полиции]. Пришли — хорошо. Пришли — ничего не сказали. Не позвонили. Может, я на работе буду или что. Уточните, дома или что. Там чужие, посторонние люди. К ним тоже придут, они пугаются. Я уже куда что говорить… Пугаются люди. Смотрят на меня. думают, что-то я украл или что сделал, я не знаю. Такие мнения, мысли. И второй раз тоже, как ты говоришь, тоже пришли они и уточнения не сказали, что едут они или что. Ну, звоните, у меня номер есть. Каждый шаг я чуть ли не рассказываю. Нет, не говорят. Идут убедиться, точно ли там. Идут, а меня-то нет. Я или работу ищу или работаю. Думаешь, здесь я приехал и сразу мне работу дают, что ли?
— Я думаю, что — да, сразу работу, ничего не дает.
— Я приехал сюда не от хорошей жизни. Весь в проблемах, в долгах, семья у меня, ребёнок болеет сидит, мучается там. Я сюда из-за этого приехал. И нормально здесь? Каждый шаг мой… видят сотрудники, и с работы увольняют меня. Постоянно вот это…
— Вот чтобы этого не было, когда сотрудник к тебе подходит…
— Что вы говорите, я делать начал…
— Послушай, послушай меня. Ты мне звонишь сразу, да? Скажи, вот пришли. Дай им телефон, набери и дай этот телефон мне.
— Я что сделал, чтобы вот так звонить, говорить? Каждый шаг мой, отчёт, что я покушал. Зачем я должен вот это говорить? Мне объясните. Я что сделал? Я в мечеть и здесь тоже хожу.
— Красавчик.
— Ну, и здесь хожу, и там хожу, и в Дербент ходил. И за это так сейчас мне каждый шаг? В Чинаре тоже ходил.
— Когда ходил?
— Когда бывает время, возможность, хожу. Это зачем? "Ты ходишь в мечеть?" "Ты в какую мечеть ходишь?" Это зачем?
— Так, Вазир, давай мы сейчас с тобой не будем ругаться.
— Я тоже не хочу ругаться. Я тоже не хочу вот это постоянно одно и тоже.
— Подожди. Давай мы с тобой…

— Алло.
— Да.
— Салам Алейкум.
— Алейкум.
— Как дела?
— Нормально. Кто это?
— С Дербентского райотдела, опер.
— Фамилия, имя, отчество, должность тоже скажи.
— Брат мой, ну что ты начинаешь?
— Ну, просто формальность. Я не начинаю ничего. Просто для формальности.
— У меня один такой вопрос. Ты в Чинаре?
— Нет, я в Москве.
— В Москве?
— Да.
— По какому адресу?
— Как по какому адресу? А зачем это?
— Где проживаешь?
— Ну, я тут в Москве работаю. А зачем проживаю где?
— Адрес нужен, брат.
— Зачем адрес, зачем мой? Я же тебе не звоню, адрес не спрашиваю твой. Просто для чего это говорить надо все.
— Брат, я сейчас не буду вокруг да около ходить, я тебе скажу прямо.
— Давай.
— С тобой нормально всё?
— Да, да, всё прекрасно.
— Просто, смотри, жителя нашего Дербентского района задержали там.
— Где?
— Ну, в Москве, да.
— Нет, я здесь спокойно работаю. Я здесь на стройке.
— Всё. Вот этот момент нужен был. Если нормально всё — всё.
— Хорошо.
— (Неразборчиво) знает, где ты работаешь?
— Да. да. Я всё ему, адрес, всё-всё говорил.
— Хорошо, давай.

— Да.
— Алло. Салам Алейкум.
— Алейкум салам.
— Вазир, Аламдар говорит. С наступающим тебя.
— Взаимно, взаимно.
— Как ты? Как твоё здоровье? Ребёнок как твой?
— Ничего. Так же пока. В горах оставил его.
— Где в горах? В Агульском районе, что ли?
— Да.
— А, правильно. Там есть, помогают, воздух. Пускай там лучше остаётся, чё делать. Сам как?
— Ничего, нормально.
— Работа как?
— Работаю, на праздник домой еду.
— На праздник домой едешь?
— Да.
— На чём?
— А?
— На чём едешь ты? На самолёте?
— На поезде, поезде.
— А, на поезде. Долго будет.
— Ничего не будет долго. Как раз до праздника доеду. Выехал уже.
— Выехал?
— Да.
— Сегодня?
— Нет, вчера. Вчера, что ли? Да.
— Просто на самолёте лучше, легче как-то — не знаю. Сколько там, два-три часа — и ты уже здесь.
— Просто вещи тоже, да, оставили там. У меня зимней одежды много, тяжёлая.
— Ясно-ясно. А так всё в порядке у тебя, нормально всё?
— Да-да, здесь сколько раз уже проверили. Ходят туда-сюда.
— Но проверять проверяют, но не мучают же, ничего? Нормально всё?
— Нет, нет, просто посмотреть…
— Я на связи. Если ночью нужен буду, звони, не стесняйся.
— Хорошо.
— Давай.

— Вазир, салам!
— Алейкум салам.
— Как дела, как здоровье?
— Ничего, пойдет пока.
— У нас чемпионат мира. Возможно, будут один-два раза тебе звонить. Чтобы ты не нервничал, хорошо?
— Я сейчас здесь, в Дербенте, на работе.
— Живёшь в этом же, в Чинаре? А работа в Дербенте?
— Да, да.
— С сыном ты?
— Нет, с братом моим.
— Ребёнок как, кстати?
— Так же, да, в больницу забираем…
— Также в (неразборчиво) или где?
— Сейчас опять в Махачкалу забрал, этот, анализы сделать.
— А что, нельзя больше ничего? Ничем нельзя? Может, другое что-то надо сделать?
— Ну, вот видишь как, климат перекинул, вот там более-менее успокаивает. Сюда вожу, здесь обратно это начинает.
— Ну, значит, надо тебе переехать жить туда. А что делать? Ради детей надо сделать, да, брат.
— Или в Москву переехать, что ли. Там тоже.
— Там тоже нормально?
— Да.
— Ну, или переезжай в Москву. Что делать. Надо, да, брат, так же нельзя.
— Хорошо. Я сейчас занят. На работе.
— Да, хорошо, давай. Дай Аллах, чтобы выздоровел твой ребёнок тоже и чтобы никогда не болел.
— Хорошо, спасибо.
— Давай.

— Вазир. Салам Алейкум.
— Алейкум салам.
— Как дела?
— Нормально.
— Брат, я слышал, ребёнок болеет сильно. Как он?
— Не сильно, не сильно. Но постоянно кашляет.
— Климат не подходит, да, получается?
— Да, здесь влажный климат.
— И пацан должен находиться там, да, в селении?
— Не, но я не знаю что, но недавно тоже забрал на анализы, на чего у него аллергия, проверить в Махачкалу.
— Но врачи чё говорят?
— Врачи чё говорят. Климат ему не подходит или что, не знаю.
— Но ребёнок сейчас в селении или там, в горах?
— Сейчас здесь, у меня он... Я его обратно в Махачкалу забрал. Сейчас обратно в горы уедет он. Через один-два дня.
— Всё понял, понял.
— С женой он туда поедет. Я пока здесь, дома.
— Я понял. (Неразборчиво) рассказывал: ребёнок болеет. Думаю, дай позвоню, узнаю. От меня какая-нибудь помощь нужна, брат?
— Нет, нет, ничего не надо.
— Вазир, один такой момент, да, брат. Этот момент и другой момент тоже, раз позвонил, уточню. Ты же пока здесь?
— Пока здесь, да.
— Но в ближайшее время за пределы Дагестана не собираешься?
— Не знаю, осенью или зимой, а так пока здесь.
— Всё, понял. Просто там из-за этого чемпионата мозги делают всем.
— Нет, я пока… Чемпионат когда вообще?
— Ну, скоро должен начаться.
— Но это один-два месяца я, наверное, здесь буду.
— Да, лучше здесь тогда побудь, брат. Там не нужно качели. Там если вдруг поедешь.
— На футбол, а что, на футбол нельзя, что ли, ехать? Может, за «Анжи» пойду болеть или за кого там.
— Не, это же чемпионат мира, брат. За «Анжи» можно болеть.
— За наших сборных нельзя там поехать и это делать? На футбол?
— Чемпионат мира, брат, сам пойми, да.
— Ну, значит, не еду, что ли, туда?
— Не знаю, брат, я лично не еду.
— Но сейчас мне не до этого, не до футбола. У меня своих проблем немало.
— Всё понял, брат. Надеюсь, по воле Аллаха всё будет хорошо.
— Да, хорошо. Ладно, давай.
— Хорошо, давай.

— С Махачкалы беспокоят. Вы заявление писали, да, на сотрудников центрального аппарата МВД Дербентского райотдела?
— Да, да, в «Мемориал», что ли.
— Да, в «Мемориал», да. Нам бумага пришла. Надо бы нам с вами переговорить. Как сделать? Вы сможете в Махачкалу приехать?
— В Махачкалу? А куда именно?
— Или, если хотите, день-два, наш сотрудник должен в Дербент приехать. Вы можете в Дербент приехать.
— В Дербент? Могу приехать. А когда это надо, сегодня, что ли?
— Завтра с утра. Завтра. К десяти часам.
— А вы кто звоните?
— Я это, сотрудник центрального аппарата МВД.
— А куда именно завтра надо прийти?
— К горотделу подойдёте, к горотделу, наберёте по этому номеру.
— Хорошо.
— Там вас впустят. Десять часов, к горотделу Дербентскому подойдите.
— Хорошо.
— Давайте.

— Алейкум салам.
— Ты подойдешь к горотделу?
— Ну, я сейчас это, туда, в «Мемориал» позвоню адвокату Галине Тарасовой.
— Ты ещё не выехал, что ли, сюда?
— Нет, нет. Уточню у неё, что и да как делать.
— Ты же не маленький. Ты взрослый, ты зачем заявление пишешь, если не хочешь объяснения давать?
— Заявление я написал им. А вы ответьте им.
— Ну, правильно. А они отправили нам.
— Ну, а вы ответ дайте, отправьте им в письменном виде.
— Объяснения дай, из-за чего ты написал, что случилось.
— Сколько объяснения мне писать?
— Мне не писал ты.
— Как вам не писал? В прошлый раз тоже я в РОВД заявление написал, они меня, это, вызвали, «с учёта снимем», ещё что-то сказали, и итоге так же всё осталось.
— Короче, ты не хочешь подъехать, получается?
— Я сейчас позвоню им. Я в Москву звонил.
— (Неразборчиво).
— Хорошо.

— Еще раз. Вас как звать?
— (Неразборчиво).
— Я забыл, да.
— Амир.
— Я сейчас просто что-то не смог дозвониться до них. Но сегодня я, наверное, вряд ли приду. И просто я хотел бы уточнить. Сейчас мне просто прийти и объяснительную, что ли, надо было [написать]?
— Объяснительную дать, что случилось с вами, что вам не так сделали.
— Да это я уже не один раз объясняю, и там тоже…
— Мне какая разница? Я тебе ещё раз говорю — это в твоих интересах. Не в моих же интересах.
— Ну, в моих интересах, они же отправили запрос. Ответ дайте им, да. тогда. В письменном виде. И всё. Я же этот запрос не отправлял. Я запрос отправлял в Дербентское РОВД. И они мне отправили: никаких учётов у нас нет. И то же самое продолжалось. Меня вызвал наш участковый: я тебя вызываю с учёта снять. Что-то такое там. И жену, и меня позвал. Опять объяснения взяли с нас. И так же все продолжалось. Просто объясните мне, это всё не закончится, я знаю, из-за этого. Хорошо, ладно тогда.
— Я не могу понять, ты хочешь, чтобы я за тобой отправил машину, и тебя машина сюда привезла?
— Нет, нет. Зачем?
— Две секунды — я отправлю за тобой сейчас людей.
— Я сейчас из-за этого, что ли, звоню?
— Я тебе говорю: приходи сюда, объяснения дай, потом мотайся к чёртовой матери, зачем ты мне нужен.
— Ну, я сейчас адвокатов всё спрошу: как что делать. Просто объяснят мне. Я уже к ним обратился. Я же говорю — я не приеду.
— Слушай, твоя бумага у меня. Ты же не идиот, ты же понимаешь?
— Понимаю я.
— Ну?
— Это не я отправил. В письменном виде ответ дайте тогда им. Хорошо, ладно, давай.

— С Дербентского райотдела беспокоят вас. Рашид меня зовут. С уголовного розыска.
— Рашид с уголовного розыска?
— Да, да. Вы же писали, да, заявление в Правозащитный центр «Мемориал»?
— Да, в «Мемориал» писал я.
— По этому поводу я. Ну, это пришло к нам. Ну, хоть вы и пишете в Москву, конец у нас бывает. В итоге пришёл к нам ответ. Письмо.
— Да, да.
— Так что… по этому поводу. Вы сейчас где находитесь? Здесь, в селе, или на выезде?
— Я здесь, в Чинаре. Почему участковый не знает, что ли? Каждый раз звоните.
— Я не стал спрашивать у участкового. Приехать вы сможете по этому поводу? Объяснения желаете, как?
— До этого мне ещё с центрального аппарата тоже звонили, хотели встретиться, что-то. Я адвокату тоже этой Галине Тарасовой, тоже звонил я. Она говорит: встретиться что, вот в письменном виде ответ дайте, да и всё, зачем встречаться.
— Всё, вас понял. Хорошо.
— Если что, звоните тогда.
— Всего хорошего, Вазир. Давай.

— Аллё.
— Да.
— Салам Алейкум.
— Алейкум салам.
— Вазир, как ты? Как твои дела?
— Ничего, нормально.
— Далеко ты? В Чинаре?
— Нет, я в Москве же.
— Да?
— Да.
— Давно уехал?
— Ну, в конце сентября, что ли, вот так.
— В конце сентября?
— Да.
— Хотя бы позвонил, сказал бы, что ты так.
— А что позвонил? Кто-то звонил, спрашивал, где я, что я. Потом… А что, вы друг другу не говорите? Ваши коллеги?
— (Неразборчиво).
— Не знаю, кто-то звонил и спрашивал, где я, что я.
— А. Всё-всё тогда… Не, мне зачем он нужен? Я же с ним не разговариваю насчёт тебя. Я с тобой разговариваю.
— Насчёт меня — да, надо со мной разговаривать. Просто я думал…
— Не-не, брат. Всё, что с тобой я разговариваю, это между нами остаётся. Я не обсуждаю тебя в стороне с кем-то. Поэтому я не знаю.
— А зачем тогда он…? Он должен звонить мне?
— У него своя работа, у меня своя работа.
— Как ты говоришь — ты участковый. А он что за работу делает, что звонит, спрашивает?
— У него спрашивай, брат. Я откуда знаю, что он делает. Я как участковый, я переживаю у себя на участке. Со всеми созваниваюсь, интересуюсь — кто, где, чем занимается, какая помощь нужна, чем могу помочь в рамках своего этого, компетенции.
— Ясно, ясно.
— Вот так вот. Эт самое… У тебя вотсап есть?
— Нет, у меня нету вотсапа.
— А на этот номер тогда, да, скинешь адрес места жительства?
— А… Зачем?
— (Пауза) Чтобы я знал, что у тебя завтра, может, какие-то проблемы будут, ты позвонишь мне. Из-за этого.
— Ну, если проблемы будут, я могу позвонить сказать «я вот здесь нахожусь, у меня проблемы» или что. До сих пор, не знаю я, вот сколько лет? Лет 30 жил, никому — участковому — даже номера не было мне звонить и «проблемы» мне что-то говорить.
— Бог в помощь тебе, Вазир. Мы тебе зла не желаем. Мы за тебя всегда беспокоимся. Мы же ничего плохого не делаем. Так разговариваешь озлобленно, как будто…
— Я не озлобленно разговариваю. Просто ребёнка из меня делать не надо же.
— Ты 82 года рождения. Какой ты ребёнок?
— Но конкретно, за что мне вот так постоянно ты звонишь или этот звонит. Мне конкретный ответ нужен — за что?
— Что, тебе звонить нельзя, что ли?
— Не, ну вы звоните постоянно, как будто я ребёнок ваш или что? Мне родители, наверное, так не звонят, не переживают за меня, как близкие родственники.
— Я беспокоюсь, где ты, чем занимаешься.
— Беспокоиться — хорошо участковому. Также другие сотрудники ваши беспокоятся. Звонят… (неразборчиво). Родственники так не… Ты участковый, как говоришь. Зачем мне кто-то звонит так постоянно. Я же не знаю эти номера.
— Давай вместе подойдём, кто тебе звонит. Обсудим, кто тебе, что звонит, зачем. Я же не знаю, кто тебе звонит. Ты говоришь — тебе звонят.
— Хорошо, хорошо. Я просто куда-то устраиваюсь, охрану или куда-то иду, как ты говоришь, и ты уточняешь тоже, где я живу, приходят ваши сотрудники…
— Когда ты куда-то устраиваешься…
— Меня на работу не берут.
— … передай телефон, я им скажу, что ты нормальный парень.
— Нет, не из-за этого я сейчас…
— Слушай, ты когда устраиваешься, они мне звонят, передают телефон сотрудникам. Я им объясняю, что человек поехал кусок хлеба зарабатывать. Если есть возможность, помогите. Хотите — проверьте его. Всё. На этом разговор заканчивается. Почему ты сейчас так говоришь, я не понимаю. Других ребят спроси.
— Я устраивался в охрану. Но когда я иду туда устраиваться, они берут мои просто данные. Мы, если что, наберём. У тебя всё в порядке, документы, говорят. А потом звонят: у тебя стажа нет, у тебя что-то нет…
— Я сам, когда в Москве был, хотел на работу устроиться. Никак не брали меня на работу. Причем тут это?
— За то, что я на учёте нахожусь или что-то такое. Они проверяют, наверное. Проверяют. И из-за этого они потом говорят: нет-нет, не берем мы тебя, там что-то…
— Сделай прописку московскую, посмотри, как тебя берут. С радостью возьмут тебя.
— Нет. Не знаю я, не знаю. Где прошлый раз я находился…
— Вазир…
— …за это вывод делаю я. Потому что до сих пор такого не было, а сейчас появилась эта проблема.
— Я не знаю, Вазир, кто что как делает, я тебе ещё раз повторяю. Не знаешь, грех на душу не бери никогда. Когда будешь убеждён, после этого говори что. А так мне от тебя ничего не нужно. Твой адрес нужен. Просто чтобы я знал, что ты на самом деле там или ты меня обманываешь. Я из-за этого.
— Я адрес, я тебе опять говорю, я прошлый раз где работал. Ну, просто если будут сотрудники приходить обратно, мучить меня или что-то делать, я не буду говорить адрес. Я ещё дальше пойду и другим еще буду заявления писать, иншалла.
— Это твоё право, что хочешь делай. Ты имеешь право обращаться в суд, ну или куда хочешь.
— Хорошо.
— Проблем нет с этим.
— Хорошо.
— Давай.
— Давай.

— Алло, Алмадар, Салам Алейкум.
— Алейкум салам.
— Сейчас только недавно ты со мной разговаривал, звонил, где я, что я, спрашивал. А что это ваши сотрудники домой к нам, к маме приходят. Это зачем?
— Кто пришёл? Я был у вас.
— Вот ты был, да? Ну, а позвонить нельзя было, спросить, где я или что я? Вот лишний раз зачем травмировать старую женщину?
— Я твою маму вообще не видел, ай, брат!
— Хочешь сказать, она не знает, что вы приходите? И так постоянно переживает, сидит. Кусок хлеба зарабатываю, на заработки еду. И ещё сверху проблемы мне!
— Профобход делал, зашёл.
— Ну, и объясните мне конкретно, что я сделал?
— А ты причём тут вообще? Проходил я с профилактическим обходом.
— Просто проходили?! И про меня постоянно спрашиваете, где я, что я, как я, дышу или что я делаю.
— Брата тоже спросили. Зачем только тебя? Брата тоже спросили. Невеста была у вас дома. Всё нормально, говорит. Спасибо, что зашли.
— Ребёнок у неё, кормит она. Вот это интересно? Я с дома ушёл, чтобы они лишний раз эти вещи не видели.
— Я прохожу с профилактическим обходом в соответствии с приказом 1.6, федеральным законом. Должен обходить ваши дома, понимаешь? Я себе лишнее не позволяю. Я обязан профилактический обход делать.
— Короче, ясно всё. Хорошо, ладно, давай тогда. Салам Алейкум.
— Алейкум салам.

— Аллё. Салам Алейкум.
— Вазир, ты что ли?
— Да, да, Вазир.
— Как дела, Вазир? Как здоровье у тебя?
— Аламдар, плохо, конечно, плохо.
— Что случилось?
— Как что?! У меня спрашиваешь ты, что случилось?
— Что случилось у тебя?
— Конечно, случилось. Сотрудники с тобой вместе зачем ко мне домой идут?
— Я участковый уполномоченный, я у себя…
— Участковый?
—… я у себя, на обслуживании на административном участке. Я должен проводить профилактический обход.
— Каждый месяц, каждый день даже? Ко мне домой зачем ходить?
— Кто заходит к тебе домой?
— А зачем звонить каждый…?
—… что случилось, беспокоился.
— За меня зачем ты должен беспокоиться за меня? Я брат, сват, кто я твой? Родственник?
—…приказа… должен тебя. Тебя и всех жителей должен профилактическим обходом обхватывать.
— Меня и всех жителей, да?
— Конечно.
— О, ясненько, ясненько. А с сотрудниками зачем идёшь?
— Какими сотрудниками?
— Сколько вас человек ко мне сегодня домой пришло?
— Сколько человек? Я один был там.
— Ты один был? Ещё с двумя.
— Да. Других не знаю, брат. Как у тебя, всё нормально?
— Мне сейчас записывать видео, что ли?
— Какая-то помощь нужна?
— Нужна, конечно, помощь.
— Что тебе? Какая помощь нужна?
— Мне помощь нужна: зачем ко мне домой ты с сотрудниками ещё своими, своими коллегами…
— Ну, я же обязан профилактическим обходом обходить? Обслуживать административный участок. Вот я прохожу, да, брат.
— Понятно. «Вазир, что телефон не поднимаешь? Мы звоним тебе». А зачем гудок отправил сегодня тогда мне?
— Ты мне отправляешь…
— Я тебе тоже отправил, да. А до этого мне зачем гудок отправил ты, вот вечером?
— Я гудок не отправлял, я звонил тебе. Узнать, думал узнать, что с тобой случилось, поэтому. У тебя отключенных было два номера. Два номера, что есть у меня, они оба отключенные были.
— Какие два номера у меня есть?
— Один московский, другой вот этот наш, дагестанский, республики.
— Какой у меня московский?
— Оба отключены.
— Понятно, хорошо.
— Ты же мне давал абонентский номер Москвы. Не помнишь? Даже не помнишь, видишь. Всё в порядке у тебя? Всё нормально?
— Мне сейчас надо каждый раз говорить, что у меня всё в порядке и всё нормально? Как это, какое отношение это…
— Здоровье твоей семьи, дай Бог.
—… к твоей семье.
— Ты сам в Москве находишься, у тебя всё в порядке?
— Ну, я где нахожусь, зачем сейчас?
— Я просто интересуюсь.
— Ясно.
— Родители твои, кто-то выходил, сказал, что ты в Москве находишься. Ты сам говорил, что…
— Недавно прилетал кто-то. Зачем? Недавно звонил ты, говорил: если будешь приезжать, приедешь, скажи, чтобы тебе лишний раз домой не ехать. Вот такие вещи говорил ты недавно. А сейчас ко мне домой ты идёшь.
— Я позвонил тебе, у тебя отключенный был.
— Я работаю. В подвале или ещё где, связь не бывает.
— Кто-то против того, чтобы ты работал?
— Вот как раз вы против, вы. Везде, куда не посмотришь.
— Чтобы ты кусок хлеба зарабатывал, семью свою содержал, я никогда в жизни я против такого не был. Не нужно клеветой заниматься здесь. Когда я против был, чтобы ты на кусок хлеба зарабатывал.
— Ясно, давай тогда.
— Я никогда в жизни против не был того, чтобы кто-то зарабатывал. Зарабатывай! Любой человек обязан зарабатывать кусок хлеба и содержать свою семью.
— А любой человек не должен отчёт, учёт вести. Участковому говорить «я здесь нахожусь», «я туда иду», «я здесь живу».
— Я не спрашивал, где ты ходишь. Я беспокоился, что с тобой случилось. У тебя два твоих абонентских номера отключённые были.
— За меня зачем…
—… поэтому я беспокоился.
—… беспокоиться? Мой номер вообще зачем у тебя?
— Я объясняю: в связи с тем, что я являюсь участковым уполномоченным. Я беспокоюсь за каждого жителя, который проживает на обслуживаемом мною административном участке.
— Но мне зачем звонишь ты и спрашиваешь, где я нахожусь? Зачем звонишь?
— Это моя обязанность: узнавать, кто где находится.
— А может, это не мой номер? Чужой номер какой-то.
— За то, что отключённый абонентский номер был, я решил по месту жительства (неразборчиво). Может, что-то случилось, какая-то помощь нужна. Вот поэтому я приходил.
— Когда какая-то помощь мне нужна будет, я сам могу позвонить, сказать.
— Пожалуйста, будь добр, звони, говори.
— Зачем я должен? Мне когда помощь нужна будет, я сам позвоню. В год один раз или…
— Хорошо.
— …через день буду звонить. Но мне не надо каждый месяц звонить, одно и то же время. С 11 до 16 числа каждый месяц зачем звонить мне?
— На вопрос можешь ответить? Всё в порядке у тебя?
— Не в порядке у меня, не в порядке. Ко мне каждый месяц звонит сотрудник полиции, участковый Аламдар.
— Кто звонит? Сейчас же ты мне звонишь.
— Я тебе звоню, потому что ты мне гудканул или что? У меня непринятый гудок был.
— Я ничего не гудканул.
— Гудканул мне, гудканул!
— Зачем обманываешь?
— Не обманываю я.
— Зачем обманываешь?
— Как обманываю? У меня гудок пошёл резко и выключился.
— У меня то же самое написало. Значит, со связью что-то не в порядке. Два раза гудок прошёл у меня. Непринятый. Потом отключился.
— Ясно. Я спрашиваю, зачем каждый месяц участковый нашего села Аламдар зачем мне звонит? Ты спрашиваешь у меня, что случилось.
— Ещё какие-то вопросы будут?
— Вот я вопрос задал.
— Не, кроме того, что вопросы будут, я тебе объяснил, наверное.
— Каждый месяц надо что, именно мне это. Вазиру звонит.
— Я понял. Всех благ тебе, давай.
— Хорошо.

— Аллё.
— Да.
— Салам Алейкум.
— Алейкум.
— Как дела? Ты где находишься, друг?
— Кто это?
— Это с райотдела, с уголовного розыска, сотрудник полиции звонит.
— А зачем спрашиваешь ты, где я нахожусь?
— Мне нужно спрашивать, брат, ты в Чинаре или где. Я обслуживаю эту территорию — Чинар.
— Ну, обслуживайте. А я при чём тут? Я тебе мешаю, что ли?
— Я ж тебе не говорю, что ты мне мешаешь. Я просто позвонил узнать.
— Зачем?
— Увидеть тебя хочу.
— Я тебе просто звоню?
— В смысле «просто звонишь»? Я спрашиваю тебя, увидеть хочу, ты нужен мне.
— Зачем, зачем нужен?
— Слушай, друг, ты не понимаешь, что ли?
— Нет, не понимаю. Зачем я нужен тебе, зачем? Объясни мне.
— В Чинар приеду, увидимся, я тебе объясню, зачем.
— Какой Чинар? Ты хоть куда езжай. Я при чём тут? Чинар… хоть куда. А мне зачем ты звонишь?
— Ты где, говорю?
— Я где, зачем тебе? Ты мне объясни.
— Ты не понимаешь, что ли? Я тебя спрашиваю, ты где находишься, говорю?
— Я не понимаю тебя, зачем ты у меня спрашиваешь, где я нахожусь. Зачем? Что я сделал?
— Я тебе разве говорю, что ты сделал что-то? Ты странный человек, э!
— А зачем вот ты звонишь мне? С какого-то постороннего номера? Я даже не знаю. Ты Вазир где, ты что? Зачем?
— Слушай, дорогой…
— Слушай, друг… С какого-то постороннего номера. Я тебя даже не знаю: ты, Вазир, где. что. Зачем? Я не знаю тебя, друг. Звонишь мне: ты сейчас где находишься? Может, ты придёшь сейчас, избить или убить или что-то хочешь сделать. Зачем я должен говорить, где я?
— Ты с участковым созванивался своим?
— А зачем мне с участковым созваниваться? Я что сделал?
— Мы просто интересуемся. Ты наш житель.
— Я — житель. До сих пор, 30 лет, жил я, никто не звонил, не спрашивал «ты где?» или что, а сейчас мне какой-то номер посторонний звонит мне «ты где?» Как это понять мне? Тебе вот так звонят, спрашивают «ты где?» посторонние номера?
— Да, звонят. Когда звонят посторонние, я говорю, кто это, чтобы представились.
— Я за свою жизнь боюсь. Из-за этого я не говорю, где я нахожусь.
— Не надо, друг, бояться.
— Сейчас в этой жизни всё надо бояться.
— Не надо, не надо бояться.
— Если звонят и спрашивают «ты где?», что мне?
— Слушай, друг, ты себя не внушай, всё плохое не внушай себя. Хорошо? Всё хорошее надо внушать.
— Вот это плохое мне попадалось.
— Не надо.
— Дай Аллах, чтобы вам тоже так попадало.
— Ты давай, не наговаривай.
— Зачем это… Как я попал в этот учёт, о котором вы говорите? Как после этого. Такой жизни я вам тоже желаю.
— Не надо, я тебе ничего плохого не делал. Ты меня не знаешь, не надо говорить. Понял, да? Хорошо, друг?
— Я не знаю тебя, а зачем мне звонишь ты?
— Мне не нужен ты. Я увидеть тебя хочу, побеседовать с тобой хочу. О хорошем с тобой поговорить.
— Да, о хорошем. Мы (неразборчиво)…
— Ты откуда знаешь, ты мои мысли читаешь, что ли? Когда я тебе говорю «Ты где? Салам Алейкум, друг», я тебе что плохое сказал, друг? Может, хорошо побеседовать хочу.
— Я не знаю твой номер. Посторонний человек мне звонит и спрашивает «ты где»? А как я должен отреагировать?
— Хорошо. Ты не говоришь, ты где, друг?
— Да, я не говорю. Зачем я должен говорить? Какой-то номер мне звонит, спрашивает. И вообще, представься тогда, кто звонит. Имя, отчество, должность.
— Я сотрудник полиции, сотрудник полиции с Дербентского райотдела тебе звоню, друг. Меня Теримхан зовут.
— А фамилия, имя, отчество, должность?
— Ты сейчас где, скажи, я к тебе приеду, я тебе покажу всё. Чё ты сомневаешься, что ли? Я тебе говорю же — сотрудник Дербентского райотдела. Сотрудник уголовного розыска.
— Ко мне не надо приезжать и показывать. Я ничего не сделал, чтобы ко мне приезжать. Я тебя же не вызываю.
— Я тебе разве сказал, что ты делаешь что? Хорошо, друг, хорошо, давай, удачи тебе. Потому увидимся, по-любому, поговорим с тобой. Хорошо. Мы увидимся же по-любому.
— А зачем. Я с вами не хочу встречаться, например.
— Ты, меня не зная, не говори, что не хочу. Может…
— Я боюсь за свою жизнь — из-за этого.
— Не надо, друг! Бояться не надо. Не надо бояться.
— Бояться надо, бояться. После того, как учёт поставили, конечно, уже боюсь, хожу я.
— Хорошо, давай.